Он был красив не той красой, которая приестся
лишь стоит приглядеться чуть поближе, а другой,
что кистью нежною по сердцу и акварельно и бесстыже.
Впервые я увидела глаза, что фиолетовее сливы,
загадками под пламенем чужого колдовства.
То вспыхнет счастье вдруг в улыбке несчастливой,
то снова никнет взор как жухлая листва. Он цену знал
страстям, и жертвовал он многим, прокуривая ночь,
раздаривая день. Кто слушал все его хмельные монологи,
тот понимал, что он не удержим в узде. А славу он любил,
он упивался славой, он в ней торжествовал, то восходя
на трон, то жертвуя собой в побоище кровавом, но не был
он в ролях ни жалок, ни смешон. Он не играл, а жил
«на полную катушку», да что теперь о том... Ведь вовсе
не секрет - театр и кино с него «снимали стружку».
Он просто понимал - у жизни дублей нет! Властитель
женских грез, их обожатель смелый. Легко или всерьез
любил и был любим. Оправданный успех. Он принц
в сорочке белой… Летит, душа, летит...
Смывает вечность грим.
Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они, в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили —
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточия, гудки.
Валентин Гафт
|
Register | 
Log in 
Profile 
Private Message 
Love card 
Guest book 
Photo albums 
20:37 
