| « June 2013 » | | Mon | Tue | Wed | Thu | Fri | Sat | Sun | | | | | | 01 | 02 | | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09 | | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | | | | | | | |
| Statistics: | | Today | | | visitors | 5 | | views | 5 | | Yesterday | | | visitors | 44 | | views | 46 | | This week | | | visitors | 100 | | views | 102 | | This month | | | visitors | 699 | | views | 715 | | This year | | | visitors | 6382 | | views | 6856 |
| | Readers | 3 | | Posts | 67 | | Comments | 38 | | | View details |
| RSS |
|
| | Wednesday, 29 May 2013 Year |
|---|
 19:22 | |  |
|
Значит так, Лёша. Доктор прописал мне спокойствие для сердца, и я буду спокоен. Или ты говоришь мне, шо случилось, или я гэпну тебя у морду со всей моей любовью.(с)
А я сирота, Сеня, и моя мама встретит тебя там хорошим дрыном, не говоря за тех, кого ты грохнул. Так что молись за 25, как та ворона за голландский сыр!(с)
Вася, скажи мне, как коммунист коммунисту, мы сегодня будем ехать или повесим табличку «На похороны не торопЯтся»?(с)
| | | | 12:39 | | |
|
Вчера мне было очень стыдно, я обидел своего Ангела -Хранителя... Стыдно мне до сих пор. А дело было так: Еду после работы домой, вода в бачке омывателя закончилась, настроение хреновое. Слава Богу, ехать мне еще пару светофоров и я дома. Поднажал. Подъезжаю к перекрестку, у меня горит наизелёнейший, вдруг вижу: стоящая справа девятка, медленно тронулась из ряда мне наперерез. Я дал длинный гудок, девятка замерла. Вот думаю: дятел, на светофоры не смотрит... Подъезжаю все ближе к перекрестку и...опа...а девятка-то поехала дальше! Тут уж не до гудков. Торможу в пол, но понимаю, что остановиться уже не успеваю! Хоть бы этот ушлепок уже не тормозил, а ехал дальше. Пробую объехать его сзади. Но девятка вдруг тупо замирает на моей полосе... Меня развернуло, понесло и к этому уроду я подлетел своим левым боком, но до касания не доехал сантиметров пять. Перевел дух, открыл окно, и очень четко и членораздельно прочитал лекцию обо всем генеалогическом древе этого слепого и глухого придурка, которому надоела жизнь... Лекция продолжалась секунд пять, не больше, но мне стало легче. Водитель девятки в ответ только улыбнулся, показал мне знак О.К. и виновато развел руками... Я плюнул и с пробуксовкой стал его объезжать...а через полминуты, бросив свою машину среди дороги - уже жал руку этому отчаянному парню и долго извинялся за каждое грубое слово из тех которые успел ему сгоряча наговорить... Он в ответ только улыбался и очень надеюсь - в душе простил меня, ну или хотя бы понял. А случилось вот что: когда я объехал его, то увидел, что правый бок его девятки, подпирала детская коляска... А с тротуара с криками, на четвереньках ползла к коляске старая бабка и бежали прохожие. Бабка стоя на светофоре, поскользнулась, упала выпустив из рук коляску и та ускоряясь покатилась с горочки через перекресток. Парень на девятке понимал, что скорее всего ему въедет в бочину летящая на зеленый свет машина, но он не сдрейфил, а выехал ей наперерез и поймал собой коляску. Если бы не он, эта коляска была бы МОЯ... До сих пор стыдно, что я обругал его. Прости меня, мой Ангел-Хранитель на девятке и спасибо тебе...
Воскресенье. Начало одиннадцатого вечера. Стою в очереди в кассу, в магазин поскольку это единственный приличный магазин в нашем районе, работающий круглосуточно. Место блатное, в доме над магазином элитное жилье. Очередь 4 человека. Первой стоит бабушка, вытаскивающая из кошелька последнюю мелочь на 2 апельсина по акции за 29 рублейкг. Следующая парочка - спортивное дерьмо от Армани, мужик с силиконовой девицей, следом молодой парень очень скромно одетый. И соответственно, я. Бабушка ковыряется, руки трясутся, волнуется, задерживает своими копаниями почтенную публику. Парочка начинает шикать, демонстративно закатывая глаза. Кассирша, молодая азиатская женщина, также всем своим видом демонстрирует пренебрежение... Наконец бабушка наскребла свои 17 рублей. На кассе лежат бесплатные пакеты, упаковщица сразу переключилась на корзинку парочки от Армани, а бабушкины апельсины задвинула. Бабушка скрюченными пальцами пытается раскрыть пакет, и положить туда 2 апельсина. Я прошу упаковщицу помочь человеку, это ровно 2 секунды. Терпение девицы лопается. Она начинает бухтеть, что в тааакие магазины пускать нужно только через фейсконтроль, и ниже определенного социального уровня не пускать!... Кассирша начинает поддакивать, что после того как магазин включился в программу поддержки ветеранов к 9 мая и снизил цены на какие-то товары они "Замучились с этими инвалидами, все им не так"!
Я говорю, что вы поедете в свою республику и там будете разговаривать так о своих стариках. И потом обсуждение клиентов это мягко говоря не этично, о профессионализме умолчу. И потом есть справедливость, и вы тоже не будете вечно молодыми. Мне на это отвечают, что у них маленькие зарплаты, и вообще.... справедливости нет. Короче происходит обмен любезностями. Все это время скромно одетый парень стоит и внимательно слушает. Подходит его очередь. Парочке упаковали их пакеты, бабушка пытается убрать социальную карту в кошелек и уйти, парень просит ее задержаться. Подзывает охранника, вызывает администратора. Все стоят, смотрят. Парень представляется. Оказался генеральным управляющим всей сети. Кассиршу оштрафовал на 5 т.р. Администратора и упаковщицу на 3.5. Попросил бабушку пройти с охранником, взять тележку и купить все, что ей необходимо. За счет оштрафованных.))) А потом попросил сотрудника довести бабушку с покупками до дома. Пока он будет в соседнем кафе пить кофе, к нему придет администратор с номером ФИО и контактами бабушки, которой каждую неделю в течении месяца будут приносить продукты на 2000 р.))) Повернулся ко мне, улыбнулся и сказал спасибо. Я спрашиваю за что? Он сказал, за неравнодушие и активную гражданскую позицию. ))) Все три очереди в кассы просто прослезились...))) А справедливость есть!
| | |
| Monday, 27 May 2013 Year |
|---|
| 19:49 | | |
|
— Ты не гони мне Сеня, не гони, здесь уголовный розыск, а не баня, нема ни голых, ни дурных. В квартире у покойной женщины мадам Коцюбы битком шкАфов — следи за мыслью, Сеня. Там есть шкАфы, у шкАфов дверцы, а по тем дверцам отпечатки — твои, Сэмэн. Ты догоняешь или повторить?
— Да не был я на той квартире!
— Там отпечатки, Сеня, отпечатки, как клопы по всем шкАфам.
— Да я на стрёме стоял, я не трогал шкАпов!
— Вот, молодец, на стрёме, это веселее, пиши — на стрёме cтоял. Кто стрелял?
— Я не помню — или Кривой или Дутый.. Там не могло быть моих отпечатков!
— Верю! Вот теперь верю! Пиши — не могло быть его отпечатков!!
— Фима!!
— Во как, а шо ви мне тут расписываете — отпечатки?!
— Та Фима ошибся — то было не у мадам Коцюбы, а у Якова Бедою.
— Вот, вспомним за Якова Бедою!
— Фима, перестань!!(с)
| | |
| Sunday, 12 May 2013 Year |
|---|
| 17:49 | | |
| Олег в обновке))))
| | |
| Saturday, 11 May 2013 Year |
|---|
| 18:17 | | |
| Уильям Фолкнер
Роза для Эмили
Перевод И. Берштейн
I
Когда мисс Эмили Грирсон умерла, на похороны явился весь город, мужчины по старой памяти - принести дань уважения, так сказать, рухнувшему монументу, а женщины больше из любопытства - заглянуть внутрь дома, в котором лет по крайней мере десять никто не бывал, кроме старого слуги-садовника, он же повар.
Дом был большой, прямоугольный, на бревенчатом каркасе, с оштукатуренными, когда-то белыми стенами, украшенный башенками, шпилями и витыми перильцами в тяжеловесно-легкомысленном вкусе семидесятых годов.
Улица, на которой он стоял, была у нас раньше самой аристократической в городе, но потом надвинулись гаражи и хлопкоочистительные фабрики и зачеркнули на ней все августейшие имена, один только дом мисс Эмили оскорблял взор, упрямо и кокетливо вознося над бензоколонками отжившее свое
безобразие.
И вот теперь мисс Эмили воссоединилась с носителями августейших имен, покоящимися на кладбище под сенью дубов в шеренгах безымянных солдатских могил южан и северян, что пали в сражении под Джефферсоном.
Живая, мисс Эмили была у нас традицией, общим долгом и заботой, своего рода наследственным обязательством, взваленным на город еще в 1894 году, когда полковник Сарторис, тогдашний мэр, - тот самый, что произвел на свет указ, запрещающий негритянкам появляться на улицах без передника, - после
смерти ее отца навечно освободил ее от налогов. Конечно, милости бы мисс Эмили не приняла, полковнику Сарторису пришлось сочинить целую историю, что будто бы отец мисс Эмили ссудил городу деньги и теперь город, по чисто финансовым соображениям, предпочитает рассчитываться с нею таким способом. Надо было быть человеком его поколения и склада мыслей, чтобы выдумать такое, и надо было быть женщиной, чтобы этой выдумке поверить.
А когда в мэры и муниципальные советники прошло следующее поколение, придерживавшееся более современных взглядов, этот давний уговор уже не встретил прежнего понимания. И к началу нового года ей была направлена налоговая ведомость. Наступил февраль - никакого ответа. Ей послали письмо с просьбой, когда ей будет удобно, посетить приемную шерифа. Еще через неделю мэр написал ей сам, выражая готовность заехать лично или прислать за ней свой автомобиль, и получил ответ, писанный жидкими чернилами тонким витиеватым почерком на листке старомодного формата, - мисс Эмили сообщала, что теперь вообще не выходит из дому. В конверт, без дальних слов, была вложена налоговая ведомость.
Муниципальный совет собрался на специальное заседание. И вот к ней в дом, куда восемь или десять лет, с тех пор как она перестала давать уроки росписи по фарфору, не ступала нога постороннего, явилась депутация. Старый негр впустил посетителей в полутемную прихожую, откуда наверх уходила лестница, скрываясь в еще более густой темноте. В доме стоял запах пыли и запустения - спертый, тленный дух. Негр провел их в гостиную, заставленную тяжелой мебелью в кожаной обивке. Он открыл ставень на одном окне, и стало видно, что кожа вся потрескалась, а когда они рассаживались, с нее лениво поднялась лежалая пыль и плавно поплыла, кружась, в единственном луче света. Перед камином на почерневшем золоченом мольберте стоял карандашный портрет отца мисс Эмили.
Все встали, когда она вошла - низенькая толстая старуха в черном, с заправленной за пояс тонкой золотой цепочкой через грудь, опирающаяся на черную трость с тусклым золотым набалдашником. Она была узкой в кости и, наверно, поэтому казалась не просто располневшей, как другая бы на ее месте, а бесформенной, расплывшейся, даже разбухшей, будто утопленник, долго пролежавший в стоячей воде, и с таким же мертвенно-бледным лицом. Пока гости излагали ей то, что им поручено было сказать, взгляд ее глаз, вдавленных в складки жира, точно два уголька в кусок теста, передвигался с одного лица на другое.
Сесть она их не пригласила, а выслушала, недвижно стоя в дверях, и когда глава депутации, запинаясь, довел свою речь до конца, стало слышно, как тикают у нее на цепочке невидимые часики.
Она ответила сухо и холодно:
- Я не плачу в Джефферсоне налоги. Мне разъяснил полковник Сарторис. Кто-нибудь из вас мог бы посмотреть в городском архиве и удостовериться.
- Архивы мы подняли, мисс Эмили. Мы - представители муниципалитета. Разве вы не получили уведомления за подписью шерифа?
- Да, я получила какую-то бумагу. Возможно, что он считает себя шерифом, не знаю... Я не плачу в Джефферсоне налоги.
- Но, видите ли, документы этого не подтверждают. А мы обязаны руководствоваться...
- Обратитесь к полковнику Сарторису. Я не плачу налоги.
- Но, мисс Эмили...
- Обратитесь к полковнику Сарторису. (Полковника Сарториса тогда уже лет десять как не было в живых.) Я не плачу налоги. Тоб! - Появился негр. - Проводи этих джентльменов.
II
Так она одержала над ними полную и сокрушительную победу, подобно тому как за тридцать лет до того одержала победу над их отцами, когда случилась эта история с запахом. Она произошла через два года после смерти ее отца и в недолгом времени после того, как ее бросил ее кавалер - за кого, мы все считали, она выйдет замуж. После смерти отца она стала реже бывать на людях, а когда скрылся ее любезный, и вовсе превратилась в затворницу. Кое-кто из дам сунулись было ней с визитами, но приняты не были, и единственным признаком жизни в доме остался негр-слуга, тогда еще молодой, выходивший и входивший с базарной корзиной в руках.
- Как будто мужчина вообще способен путно хозяйничать на кухне, - негодовали дамы; и потому, когда появился запах, это никого не удивило: просто лишнее свидетельство, что и над великими Грирсонами имеет власть грубый, плодущий мир плоти.
Одна соседка обратилась с жалобой к мэру, судье Стивенсу, восьмидесяти лет.
- Но чего бы вы хотели от меня, мадам? - спросил он.
- Как чего? Пошлите ей сказать, чтоб убрала. Разве нет такого закона?
- Уверен, что это не понадобится, - сказал судья Стивенс. - Должно быть, просто ее негр убил змею или крысу во дворе. Я с ним поговорю.
На следующий день явились с жалобами еще двое.
- Надо что-то с этим делать, судья, - смущенно разводя руками, сказал один. - Я бы нипочем не стал беспокоить мисс Эмили, а только какие-то меры принимать придется.
В тот же вечер собрался муниципальный совет - трое старцев и один помоложе, представитель нового поколения.
- По-моему, проще простого, - сказал он. - Направим ей бумагу, чтобы к такому-то сроку навела порядок. А если не выполнит, то...
- Черт возьми, сэр, - перебил его судья Стивенс, - вы что же
предлагаете сказать в лицо даме, что от нее дурно пахнет?
И назавтра ночью, уже за полночь, во двор к мисс Эмили забрались четверо мужчин и крадучись, как воры, обошли вокруг дома, обнюхивая кирпичный фундамент и подвальные отдушины, а один, точно сеятель, рассыпал что-то из мешка у себя на плече. Они взломали дверь в подвал, натрусили туда известки и подобным же образом обработали все дворовые постройки. А когда шли через двор обратно, одно из темных окон дома зажглось, и в нем они увидели обведенную светом сидящую фигуру мисс Эмили, прямую и неподвижную, как идол. На цыпочках прокрались они торопливо по газону, ища убежища в тени акаций на улице. А еще через пару недель запах прекратился.
Только тогда в городе начали по-настоящему жалеть мисс Эмили. У нас помнили ее двоюродную бабку, старую мисс Уайэт, которая под конец жизни совсем рехнулась, и всегда считали, что Грирсоны как-то уж слишком заносятся. Для мисс Эмили, видите ли, все женихи были нехороши. Нам так и представлялось долгие годы: в распахнутых освещенных дверях стоит в раскоряку грозный папаша с хлыстом в руке, а у него за спиной-мисс Эмили, тоненькая фигурка в белом. И когда ей сравнялось тридцать, а она по-прежнему сидела в девицах, мы не то чтобы злорадствовали, но чувствовали себя вроде как отомщенными: пусть у них психическая болезнь в роду, все-таки не такая же мисс Эмили сумасшедшая, чтобы отвергнуть все надежды на замужество, похоже, просто никто особенно не домогался.
Потом умер ее отец, и выяснилось, что, помимо дома, он ей ничего не оставил. У нас даже вроде как обрадовались: наконец-то можно посочувствовать гордой мисс Эмили. Она словно бы очеловечилась, оставшись одинокой и нищей. Научится теперь не хуже других убиваться и радоваться из-за каждого жалкого цента.
Назавтра после того, как отец ее умер, наши дамы отправились к ней в дом выразить соболезнование и предложить помощь, как у нас заведено. Но мисс Эмили встретила их на пороге в обычном платье и без следов горя на лице. Она сказала, что ее отец вовсе не умирал, и повторяла это в течение трех дней - и священникам, которые к ней наведывались, и врачам, приходившим уговаривать ее, чтобы она позволила похоронить покойника. Только когда в городе уже были
готовы прибегнуть к закону и силе, она вдруг сломилась, и его быстро предали земле.
Тогда у нас не говорили, что она помешанная. Мы ее понимали. Ведь отец отпугнул от нее всех женихов, и ясно, что, оставшись ни с чем, она будет, как это свойственно людям, цепляться за руку, которая ее обездолила.
III
Она потом долго болела. Когда мы снова ее увидели, она была острижена, как девочка, и чем-то немного напоминала ангелов на церковных витражах, каким-то умиротворенным трагизмом, что ли.
Как раз тогда городские власти сдали подряд на прокладку тротуаров, и в то же лето, когда умер ее отец, начались работы. Прибыла строительная бригада, негры, мулы, машины и десятник по имени Гомер Бэррон - расторопный здоровяк янки с зычным голосом и светлыми глазами на смуглом лице. За ним толпами ходили мальчишки, слушали, как он честит на все корки своих негров и как негры ритмично поют, в такт взмахивая и ударяя кирками. Скоро он уже перезнакомился со всеми в городе, и если где-нибудь на площади раздавался хохот, значит, там, окруженный людьми, находился Гомер Бэррон. А потом он стал по воскресеньям появляться с мисс Эмили - катать ее в наемной двуколке с желтыми спицами, запряженной парой гнедых в масть.
Сначала мы радовались, что мисс Эмили немного хоть развеется, дамы-то все считали, что уж конечно дочь Грирсонов не может относиться всерьез к северянину, да еще рабочему. Хотя были и такие, среди старшего поколения, которые и тогда уже говорили: настоящая леди и в горе не должна забывать, что noblesse oblige {положение обязывает - фр.} - не прибегая, понятное дело, к таким поражениям, а просто вздыхая: "Бедная Эмили. Надо, чтобы
приехали ее родные". У нее были какие-то родственники в Алабаме, правда, ее папаша давным-давно переругался с ними из-за наследства покойной мисс Уайэт, той, что сошла с ума, и семьи не поддерживали никаких отношений от них даже на похороны никто не приезжал.
Стоило только старым людям произнести эти слова: "Бедная Эмили", и сразу же в городе пошли разговоры: "Как вы думаете, это правда? - Ну конечно, а иначе разве бы... - шептали друг дружке, прикрывая ладонью рот, шелестя шелковыми атласными кринолинами и из-за штор, спущенных от закатного солнца, выглядывая на улицу, по которой, часто цокая копытами, трусила гнедая пара. - Бедная Эмили".
А она все же держала голову довольно высоко - даже когда мы не сомневались в ее падении. Она еще настойчивее требовала к себе уважения как к последней из Грирсонов, будто этого земного штриха только и не хватало, чтобы вознести ее на вовсе уж недоступные вершины. Как, например, тогда, когда она покупала крысиный яд, мышьяк. Это было примерно через год после того, как в городе стали говорить: "Бедная Эмили"; у нее тогда гостили две кузины.
- Мне нужно яду, - сказала она аптекарю. Ей шел четвертый десяток, она была все еще стройной, может, чуть худее, чем прежде, а лицо, на котором холодно и надменно чернели глаза, чуть прихмурено у висков и вокруг глазниц, как, наверно, бывают лица у смотрителей маяков. - Мне нужно яду, - сказала она.
- Конечно, мисс Эмили. А какого именно вам яду? От крыс и прочих вредителей? Я бы порекомендовал...
- Самого лучшего, какой у вас есть. Какой именно, неважно.
Аптекарь перечислил несколько названий.
- Хоть слона могут убить. Но вам, я думаю, нужен...
- Мышьяк, - сказала мисс Эмили. - Это хороший яд?
- Мышьяк-то? А как же, мисс Эмили. Только я думаю, вам нужен...
- Мышьяк.
Аптекарь наклонился и заглянул ей в лицо. Она встретила его взгляд держа голову прямо, как флаг на ветру.
- Пожалуйста, как вам угодно, - сказал аптекарь. - Требуется только, согласно закону, указать, для каких целей.
Но мисс Эмили, запрокинув голову, смотрела ему прямо в глаза, и в конце концов он отвел взгляд и ушел завернуть ей покупку. Но обратно не вышел, пакет ей вручил черный мальчик-посыльный. А когда она развернула его дома, на коробке, под черепом с костями, оказалась надпись: "От крыс".
IV
"Отравится", - решили мы назавтра же; мы считали, что с ее стороны это будет правильно. Сначала, когда ее стали видеть с Гомером Бэрроном, у нас говорили: "Она выйдет за него". Позже: "Она еще его уломает", - потому что сам Гомер за стойкой (он любил мужскую компанию и, как мы знали, бражничал с молодежью в Клубе Лосей), хвастался, что он убежденный холостяк. А уж потом мы только вздыхали: "Бедная Эмили", следя по воскресеньям из-за штор, как они проезжают мимо в лакированной двуколке, мисс Эмили с высоко поднятой головой, а Гомер Бэррон сдвинув шляпу набекрень, зажав сигару в зубах и держа одной рукой в желтой перчатке и вожжи и кнут.
Среди дам пошли разговоры, что это позор на весь город и дурной пример для молодежи. Мужчины были не склонны вмешиваться, но в конце концов дамы вынудили баптистского пастора - Грирсоны отродясь принадлежали к англиканской церкви - пойти к ней. Что там между ними произошло во время этого визита, он никому не рассказывал и второй раз идти отказался наотрез. Но наступило воскресенье, и опять они катались по городу. И на следующий же день жена пастора написала родственникам мисс Эмили в Алабаму.
Теперь у мисс Эмили были покровители, и мы приготовились ждать, что будет дальше. Сначала ничего вроде не изменилось. Но потом стало похоже, что дело решительно идет к свадьбе. Мы узнали, что мисс Эмили побывала у ювелира и заказала мужской туалетный прибор из серебра с вензелем "Г. Б." на каждом предмете. Еще через два дня стало известно, что она купила полный комплект мужской одежды, вплоть до ночной рубашки, и тогда мы сказали: "Они
поженились". Мы и вправду обрадовались. Слава богу, теперь уедут ее кузины, которые оказались такими Грирсонами, что где там до них самой мисс Эмили.
И когда Гомер Бэррон пропал из города - работы па улицах уже были завершены, - мы не удивились. Обидно, конечно, что обошлось без публичного торжества, но мы считали, что он поехал вперед, чтобы сделать приготовления к приезду мисс Эмили - а она чтобы тем временем выпроводила кузин. (Мы все были на стороне мисс Эмили в этом заговоре против них.) Так оно и вышло: через неделю обе укатили. А спустя еще три дня, оправдав наши ожидания, вернулся Гомер Бэррон. Соседка заметила, как негр мисс Эмили впустил его на закате в дом через черную дверь.
Но больше у нас с тех пор никто Гомера Бэррона не видел. И саму мисс Эмили поначалу тоже. Слуга-негр выходил и входил с базарной корзинкой через черную дверь, а парадная дверь оставалась на запоре. Целые полгода мисс Эмили не появлялась на улицах, иногда только мелькнет в окне, как в ту ночь, когда к ней приходили посыпать двор известкой. И это мы тоже считали что в порядке вещей: слишком живучей оказалась в ней зловредная отцовская спесь, и прежде столько раз становившаяся ей поперек ее женской судьбы.
Пока мы ее не видели, она растолстела и начала седеть. Потом с каждым годом седины у нее в волосах все прибавлялось, покуда они не сделались ровного серо-стального цвета и такими уже остались. До самой смерти в семьдесят четыре года волосы у нее, как у пожилого дельца, отливали энергичным металлическим блеском.
С той поры парадная дверь ее дома так и стояла запертая, - не считая тех шести или семи лет, что она, уже за сорок, давала уроки росписи по фарфору. Устроила мастерскую в одной из комнат на первом этаже, и туда к ней полагалось являться дочерям и внучкам ровесников полковника Сарториса неукоснительно и благочестиво, как по воскресным дням в церковь, и с теми же двадцатью пятью центами, чтобы положить на тарелку для пожертвований. Тогда ее как раз и освободили от налогов.
А потом определять лицо и дух города стало новое поколение, ученицы ее выросли, и постепенно перестали заниматься, и уже не присылали к ней, в свою очередь, дочек с красками в ящичках, скучными кисточками и картинками, вырезанными из дамского журнала. Парадная дверь закрылась за последней ученицей, закрылась насовсем. Когда в городе учредили бесплатную доставку почты, мисс Эмили, единственная, не позволила прибить у себя жестяной номер и почтовый ящик на дверь. И ничего не пожелала слушать.
Проходили дни, месяцы, годы, мы видели, как седеет и горбится слуга-негр с базарной корзинкой в руках. Ежегодно в исходе декабря ей отсылали налоговую ведомость, которая неделю спустя неизменно возвращалась с почты как невостребованная. По временам, точно толстый каменный идол в нише, она показывалась в каком-нибудь из окон нижнего этажа - верхний этаж она, по-видимому, заколотила - и то ли смотрела на нас, то ли нет, не разберешь. И так она переходила от поколения к поколению, словно драгоценное, неотвязное, недоступное, изломанное наше наследие.
И в конце концов умерла. Заболела в этом доме, полном теней и пыли, где некому было за ней ходить, кроме одного дряхлого негра. Мы даже не знали, что она болеет, от ее негра путного слова нельзя было добиться, мы уже давно махнули рукой. Он все равно ни с кем не разговаривал, наверно, и с ней тоже, потому что голос у него сделался хриплый, скрипучий, будто заржавел без употребления.
Она умерла в одной из комнат нижнего этажа на массивной деревянной кровати с пологом, откинув седую голову на подушку, желтую от старости и замшелую от недостатка солнечного света.
V
Негр впустил первых посетительниц через парадную дверь и, пока они набивались в прихожую, переговариваясь шипящими шепотами и шныряя по углам любопытными глазами, прошел дом насквозь, выскользнул с черного хода - и был таков.
Обе алабамские кузины приехали сразу же. Через два дня были устроены похороны, и явился весь город, чтобы увидеть мисс Эмили, заваленную грудой покупных цветов. Сверху на гроб глубокомысленно взирал карандашный портрет ее отца, дамы зловеще шелестели, а на веранде и на газоне перед домом самые
старые старики города говорили о мисс Эмили так, словно она была их ровесницей, словно они когда-то танцевали с ней и, может быть, за ней ухаживали, - путая строгую последовательность времени, как это свойственно старым людям, для которых прошлое - не сужающаяся вдали дорога, а широкий луг, недоступный дыханию зимы, отделенный от них, какие они теперь, тесной горловиной последнего десятилетия.
Все уже знали, что наверху есть комната, куда сорок лет никто не заглядывал, и ключ неизвестно где. Но дверь взломали только тогда, когда тело мисс Эмили было уже честь по чести предано земле.
Дверь затрещала и распахнулась, и, наверно от удара, воздух наполнился мельчайшей пылью, которая тонким могильным покровом лежала на всем в этой комнате, убранной как брачный покой: выцветшие нежно-розовые шторы с оборками, телесного цвета абажуры, на трельяже - изящно расставленный хрусталь и мужские туалетные принадлежности, оправленные почерневшим серебром, до того почерневшим, что нельзя было разобрать монограммы. Здесь же валялся воротничок с галстуком, будто только что отстегнутый, но когда его подняли, в пыли на полированной поверхности остался темный полумесяц. На спинке стула, аккуратно сложенный, висел костюм, на полу два безмолвных ботинка и снятые носки.
А сам мужчина лежал в кровати.
Мы долго стояли и смотрели на зияющую, бесплотную улыбку. Тело когда-то лежало в любовной позе, но сон, который долговечнее, чем любовь, и необоримее, чем даже ее гримасы, вырвал новобрачную из этих объятий. Что осталось от жениха, сгнило в том, что осталось от ночной рубашки, смешалось нерасторжимо с прахом простыней, и поверх всего, на одеяле и на второй подушке, лежал ровный слой многотерпеливой, упорной пыли.
А потом мы заметили, что вторая подушка промята. Один из нас нагнулся и что-то снял с нее, и мы, столпившись вокруг, стараясь не дышать мельчайшей сухой и едкой пылью, увидели длинную прядь седых волос.
| | |
| Thursday, 09 May 2013 Year |
|---|
| 10:24 | | |
|
Эдуард Асадов
«День Победы. И в огнях салюта»
День Победы. И в огнях салюта
Будто гром: - Запомните навек,
Что в сраженьях каждую минуту,
Да, буквально каждую минуту
Погибало десять человек!
Как понять и как осмыслить это:
Десять крепких, бодрых, молодых,
Полных веры, радости и света
И живых, отчаянно живых!
У любого где-то дом иль хата,
Где-то сад, река, знакомый смех,
Мать, жена... А если неженатый,
То девчонка - лучшая из всех.
На восьми фронтах моей отчизны
Уносил войны водоворот
Каждую минуту десять жизней,
Значит, каждый час уже шестьсот!..
И вот так четыре горьких года,
День за днем - невероятный счет!
Ради нашей чести и свободы
Все сумел и одолел народ.
Мир пришел как дождь, как чудеса,
Яркой синью душу опаля...
В вешний вечер, в птичьи голоса,
Облаков вздымая паруса,
Как корабль плывет моя Земля.
И сейчас мне обратиться хочется
К каждому, кто молод и горяч,
Кто б ты ни был: летчик или врач.
Педагог, студент или сверловщица...
Да, прекрасно думать о судьбе
Очень яркой, честной и красивой.
Но всегда ли мы к самим себе
Подлинно строги и справедливы?
Ведь, кружась меж планов и идей,
Мы нередко, честно говоря,
Тратим время попросту зазря
На десятки всяких мелочей.
На тряпье, на пустенькие книжки,
На раздоры, где не прав никто,
На танцульки, выпивки, страстишки,
Господи, да мало ли на что!
И неплохо б каждому из нас,
А ведь есть душа, наверно, в каждом,
Вспомнить вдруг о чем-то очень важном,
Самом нужном, может быть, сейчас.
И, сметя все мелкое, пустое,
Скинув скуку, черствость или лень,
Вспомнить вдруг о том, какой ценою
Куплен был наш каждый мирный день!
И, судьбу замешивая круто,
Чтоб любить, сражаться и мечтать,
Чем была оплачена минута,
Каждая-прекаждая минута,
Смеем ли мы это забывать?!
И, шагая за высокой новью,
Помните о том, что всякий час
Вечно смотрят с верой и любовью
Вслед вам те, кто жил во имя вас!
| | |
| Thursday, 18 April 2013 Year |
|---|
| 17:18 | | |
| Мнение: мужчина должен полностью обеспечивать женщину, иначе он теряет свою сущность и дегенерирует
Многие пары нынче не испытывают никакого удовольствия от своих отношений. Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, люди выясняют, кто за что должен платить и почему одному приходится зарабатывать больше. «Где же справедливость?» — спрашивают добытчики-мужчины. «Настоящие герои давно уже исчезли», — сетуют представительницы прекрасного пола. Корреспонденты Onliner.by поговорили с коучем, тренером-психологом, учителем истинной сущности, директором консалтинговой компании «Практикум» Олегом Силявским о правильных ролях мужчины и женщины, неизменности человеческой натуры и о том, почему заплатить за даму 40 баранов — это правильно.
— Какими должны быть роли мужчины и женщины в идеале?
— На своих тренингах я часто предлагаю людям представить простую биологическую модель. Например, стоит домик на опушке леса, в нем живут мужчина, женщина и пятеро детей — как это раньше было. И отсюда вытекают все роли, функции, следствия, кто как к кому должен относиться, кто что должен делать. Да, в материальном и социальном плане все поменялось: люди живут в комфортабельных квартирах, не надо лес рубить, дрова носить. Но при этом архетипическая природа человека осталась той же самой. Если люди не следуют ей, то начинаются проблемы, определенные дефекты: психологические, социальные.
Вообще, в современном мире существует явное искажение ролей мужчины и женщины, это как пить дать. Уж больно люди оторвались от своей истинной природы, творят что хотят. Мужчины забывают свои роли и функции, женщины теряют свои… В этом смысле сейчас действительно полный бардак.
— Если следовать вашей модели, то, получается, мужчина должен полностью обеспечивать женщину?
— Конечно, должен. Однозначно. Иначе он теряет свою мужскую сущность и дегенерирует. Есть такое понятие, как духовный путь, и каждый ему следует, знает он об этом или нет. Если мужчина не реализует свою истинную биологическую функцию, то его путь, его психика оказываются искаженными. То же и с женщиной.
— Но разве мужчина что-то должен женщине?
— Если он мужик, то он в первую очередь должен самому себе, своей мужской природе и своему духовному пути. Долг мужчины, его природная натура — в том, чтобы быть воином, защитником, покровителем. А если он этого не делает, то он не мужик. Безусловно, человек может поступать иначе. Он ведь правда никому ничего не должен. Но тогда пусть принимает последствия того, что творит, того, что он не выполняет свое определенное предназначение. А последствия будут печальными — как для мужчин, так и для женщин, которые не хотят идти естественным путем.
— Что за последствия?
— Для мужчины это разрушение бизнеса, потеря смысла жизни, депрессия, алкоголизация, импотенция. Вариантов, которые уготовила природа, масса. У женщин нарушение своей натуры и правильного духовного пути приводят к потере красоты, набору веса, женским онкологическим заболеваниям.
Поначалу это все веселым кажется, особенно в молодом возрасте. Пока еще не догнали эти последствия… Вот в индуизме и буддизме исповедуется такое понятие, как карма. Это прекрасный закон на самом деле — закон кармы, или, как еще его называют, закон универсальной справедливости. Но даже если убрать мистическую сторону вопроса, закон кармы реально существует. И тут даже не обязательно приводить все эти буддийские истории про реинкарнацию. Закон универсальной справедливости работает уже в этой жизни. Сущность этого закона очень проста: выборы, которые мы сделали вчера, определяют нашу жизнь сегодня, выборы, которые мы делаем сегодня, определят нашу жизнь завтра. Поэтому те люди, которые сегодня делают выбор против своей истинной природы, сначала могут наслаждаться, получать массу удовольствий. Им кажется, что они избавились от ненужных обязательств: обеспечивать женщину, содержать семью или — для женщины — служить мужчине, поддерживать очаг, растить детей. Но человек может порадоваться год, два, три, а через пять это его догонит. А через восемь это его так догонит, что ему мало не покажется. Я практикую уже двадцать лет и столько судеб видел! Это работает как часы на самом деле, а люди даже не подозревают. Они думают: этот мир такой, знаете ли, делай в нем что хочешь. А он не так прост, как кажется.
— Итак, каков истинный путь настоящего мужчины?
— У него в первую очередь должно быть Дело. Для мужчины оно играет принципиально важную роль. Если у него нет дела, то это, считай, не мужчина. Сказать «профессия» тут будет неправильно. Разве бизнесмен — это профессия? Или художник?
Опять-таки в простой биологической модели глава семейства должен ходить на охоту каждый день или пахать землю. Тогда он выживает, его семья выживает. Поэтому основной мужской путь, духовное развитие связаны как раз таки с делом. Это первый приоритет.
А второй приоритет — это женщина. Потому что от плодов своего дела мужчине надо, как это сказать, избавиться. Если у мужчины нет любящей женщины, тогда у него начинается в жизни полный бред. Например, он начинает плоды своего труда реинвестировать. Так делают многие бизнесмены, у которых с отношениями непорядок. То есть сделал один бизнес, получил дофига денег. Куда их деть? Надо вложить в следующий бизнес. Вложил в следующий. А теперь куда их деть? Ведь если мужик успешный, создал один бизнес, то сделает и два, и десять. Думал от бабок избавиться, а их стало в два раза больше. Надо третий бизнес делать! Он так загнется, всю жизнь в этих бизнесах проживет, а потом в 70 лет обнаружит, что все прошло мимо. Успех был, а счастья-то как не было, так и нет, он все карьеру строил, еще что-то делал.
Поэтому каждый мужчина в идеале должен иметь женщину, которая бы спустила его деньги на ветер.
— Вот прямо-таки на ветер?
— Да, именно. Женщины же спускают деньги на ветер, это очевидно. Только сперва мужчине надо заработать. И это в традиционных культурах всегда было обозначено. К сожалению, в современном мире большинство традиционных практик утеряны. Но кое-где еще остались такие культуры. Например, на Востоке до сих пор сохранилось такое явление, как калым. И это правильно, скажу я вам. Это очень правильно. Потому что если ты не можешь заплатить 40 баранов — тебе нельзя доверять женщину.
— А если женщина не хочет, чтобы именно ты платил за нее 40 баранов?
— А у них нет такого понятия, что женщина не хочет. Там другое воспитание. И мужчина тоже уверен: если он заплатил 40 баранов, он точно знает, что женщина хочет и его, и детей, и кухню. Я видел все это своими глазами.
— И мужчина, что ли, получает удовольствие от того, что женщина спускает его деньги?
— Конечно, это же очевидно. Идеальная семья — это семья, в которой женщина не знает, откуда деньги берутся, а мужчина не знает, куда они уходят. С точки зрения денег это превосходный образец пары. У женщины всегда есть масса замечательных способов потратить деньги.
Мужчина же не умеет спускать наличные просто так, он все время считает, думает, как бы получше инвестировать средства. Стремится к тому, чтобы все время была прибыль с вложенного капитала. А женщина легко тратит. Колечко купила за 9 тысяч долларов, например. И это еще маленькое попалось, надо за 25, чтоб бриллиантик побольше был. Раз — и 25 тысяч нет, улетели на ветер.
Деньги в данном случае — это же продолжение и воплощение мужской любви. Подарки, цветы, домики, машинки, шубки и конкретно наличные. Если мужчина любит, то он все это женщине дарит.
— А зачем еще мужчине нужна женщина, кроме как деньги спускать?
— Вообще, женщина для мужчины — один из наилучших источников инвестиций. При условии, конечно, что это настоящая женщина. Он в нее все время что-то вкладывает, а у нее все время что-то получается. Раз что-то вложил — дети получились, другой раз вложил — дом получился. На материальном уровне это важно.
На социальном уровне — статус, мол, у меня есть женщина, причем самая лучшая и красивая. Кроме того, это дает ощущение надежного тыла.
А что же на духовном уровне? Это тоже очень важно. На духовном уровне женщина помогает мужчине в одном очень принципиальном деле — в поисках истины. Мужчины же все время ищут правду, все им неймется. Вот почему так много мужчин в науке, среди лауреатов Нобелевской премии, например? Потому что у них это фишка: они хотят знать, как устроен мир, хотят найти истину. Научные деятели, религиозные, даже политики и те в некотором роде хотят познать, как устроен этот мир, чтобы им повелевать. Это для мужчины принципиально важно — истина. Ну и главное — правда о самом себе. Узнать, кто я в этом мире. И это именно женщина может подсказать. Она говорит непосредственно словами, кто ты есть. Козел, например. А если повезло, говорит: «Ты мой герой». И все, у мужчины сразу просветление наступает. Только настоящая женщина может дать мужчине истинный образ, который он ищет. Причем дать именно в том ключе, в котором ему и нужно: я герой, я победитель, я лучший в этом мире, потому что меня любит такая женщина, и она мне об этом говорит.
— И все-таки очень многое изменилось. Раньше джентльмены вставали, когда дама входила в комнату, а теперь не принято уступать девушке место в общественном транспорте.
— Дело в том, что классы сильно сдвинулись. Кто были на Руси настоящие мужчины? В основном офицеры, дворяне. Как у Цветаевой: «одним ожесточеньем воли вы брали сердце и скалу»… И они вели себя соответствующим образом. Но это же реально были мужчины!
А потом у нас на Руси почти всех мужиков уничтожили. На протяжении около сотни лет шел тотальный геноцид мужского населения. Смотрите. Первая мировая война, затем Октябрьская революция и Гражданская война — уничтожение всего цвета белой гвардии, дворянства. Тех, кого не поубивали, выгнали с территории России. А ведь это были лучшие мужчины не только России — мира вообще-то! Дальше. Раскулачивание — уничтожение мужчин на селе. Тех, кто реально мог что-то делать, создавать продукт, держать хозяйство. Потом через сталинские чистки уничтожили красных командиров, думающую интеллигенцию и вообще всех способных. Отечественная война добивает всех остальных, кто были героями и пошли защищать родину.
В результате наши женщины остались ни с кем. Хорошо, если на деревню был один мужик после войны. Женщины привыкли, что надо все самим делать. Это как в послевоенной пословице: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». После этого следующие поколения воспитываются в искаженном поле: мальчики — в инфантильном женском ключе (мужиков же рядом нет), а девочки — как ломовые лошади. И дальше этот сценарий передается из поколения в поколение. И он до сих пор действует. Наши женщины норовят быть самостоятельными. Вот в Facebook прочитал недавно. Как найти настоящую русскую женщину? Трехшаговая методика. Подожгите избу, разгоните коня, ждите.
Русская женщина до сих пор норовит за все схватиться сама. «Можно я вам сумки поднесу?» — «Нет, не надо, я сама». И ничего, что мужик ушел, сама будет зарабатывать, сама детей подымет. И считает, что ей должны за это аплодировать. Раньше, да, когда не было другого выбора, это был героизм. А сейчас ситуация другая, мужчин полно. И тут не аплодировать надо, а помидорами ее забросать за то, что она искалечила детям жизнь, потому что эти мальчики, воспитанные без отца, не знают, каким должен быть настоящий мужчина, а девочки не знают, как обходиться с противоположным полом. Замкнутый круг. Ей не аплодировать надо, а сказать: «Слышишь, ты, больная, избавься от своего идиотского сценария, привлеки в свою жизнь нормального мужика. Не надо тебе на трех работах работать и детей подымать. Научись быть женщиной, научись покоряться, подчиняться, боготворить мужчину, восхищаться им, и все у тебя будет в порядке».
— То есть женщине вообще не нужно строить карьеру, а следует лишь заниматься борщом?
— Женщине строить карьеру нельзя. Это не женский образ жизни. И женщине нельзя работать. Женский организм просто не спроектирован под нагрузку. Ну давайте посмотрим. Возьмем вот эту коробку, что у вас в редакции стоит, и разиков 20 пройдемся с ней по коридору. Сначала я, потом вы. Увидите, что будет.
Ну не спроектирован женский организм под рабочие нагрузки. Настоящая леди не должна работать, у нее должно быть занятие, причем любимое. Если оно будет приносить ей хорошую прибыль, я буду только за. Но если оно не будет прибыльным — это не важно. Женщина не должна зарабатывать!
Я говорю не о том, что женщина не может получать деньги или другие дивиденды — славу, уважение, признание — за счет социальных заслуг. Пожалуйста, ради бога, пусть делает все, что хочет. Главное, чтобы это не стало для нее работой. Потому что работать реально умеют и могут только мужчины. А женщины для этого дела не созданы. У них организм и психика заточены совсем под другое занятие. В первую очередь это борщ, вы правильно сказали. Только не надо к этому так скептически относиться. Борщ — это великое дело. Но тут шире надо смотреть. Не только борщ. Это все равно что сказать, будто мужчина запроектирован лишь под молоток. Только циники узколобые так говорят, что со стороны мужчин, что со стороны женщин. У каждого своя величайшая роль в этом мире. Борщ и молоток — это только инструменты этой величайшей роли. Важнейшие функции женщины, в которые входит и борщ, — это женственность и материнство в самом широком смысле. Сперва надо быть женщиной, а потом, если она способна привлечь и удержать мужчину, создать семью, дело дойдет до материнства. А если она плоха как женщина, то и хорошей матерью не станет. А женственность — это в первую очередь красота, та самая, которая спасет мир. Другими словами, у женщины две основные функции: красоты и заботы, женственности и материнства. Кстати, на них же можно построить и какой-нибудь бизнес. Женщинам лучше всего удаются карьеры, которые связаны с этими сферами. Например, модельный бизнес. Или ресторанный, всякие клубы — там, где надо заботиться о клиентах. А когда женщины начинают управлять заводами… Для этого я бы сказал что надо иметь, но при вас не буду. У женщины этого нет.
| | |
| Wednesday, 17 April 2013 Year |
|---|
| 20:48 | | |
| Некоторые обычаи современных племен Африки, Индии и Америки. Особо интересные.
В русских обычаях все просто- невеста хороша, жених мужественен, три гармошки на свадьбе порвали, с тещей через неделю разругались. Уж так на Руси завелось издавна….
А в наше с вами время, оказывается, сохранилось немало обычаев, способных поразить даже самое испорченное воображение. В основном, это обычаи маленьких неизвестных племен Африки и океанских островов. Предлагаю ознакомиться с некоторыми, которые на меня произвели неизгладимое впечатление. И, конечно, более всего нас интересуют, свадебные обычаи, отношение к вопросам девственности, многоженства и к изменам. Обо всем по порядку.
Интересные свадебные обычаи.
-Оригинальное сватовство в Нигерии- жених приходит в дом невесты с предложением руки и сердца, а там его встречают палками! Вроде как проверка, готов ли тяготы переносить. И ведь идут же!
-Яркий индийский обычай- в брачную ночь невеста отдавалась не только жениху, но и всем желающим гостям. Ну, конечно, если кто в оливье не заснул…
- Обычай племени, которое живет в скалистых районах Атлантического побережья. Мужчина, желающий вступить в брак, должен всю ночь простоять на обрыве попеременно то на левой, то на правой ноге. Потому что места нет сразу две поставить, утес маленький. А ведь впереди пропасть, можно и сорваться. Что-то подсказывает мне, что разводы там не практикуются….хотя число браков не ограничено…
-А вот мечта всех мужчин! В одном племени индейцев в Северной Америке теща не имеет права видеть зятя со дня свадьбы до своих последних дней…
Тонкий вопрос девственности.
-В некоторых племенах Африки «подпорченная» невеста вообще не имеет шансов устроить свою личную жизнь. Никогда.
-А вот у некоторых индейских племен девственницы популярностью не пользовались. Действительно, раз невинна, значит спросом особо не пользовалась. Железная логика!
-Прекрасный обычай жителей Тибета - каждый новый мужчина дарит женщине ожерелье на шею. Согласитесь, уже само по себе неплохо. У нас каждый-то и не подарит. И вот, когда дама определяется с женихом м наступает время свадьбы, жених задает вопрос о том, сколько у нее ожерелий. Тут невеста должна не растеряться, ведь от количества украшений зависит роскошь свадьбы! Чем больше, тем роскошнее…
О вопросе многоженства.
-Это нормальное состояние во многих странах Востока. Но африканские ребята поступают умнее - расселяют жен не в одном гареме, а каждую в отдельной хижине. Видимо, чтобы не ругались девочки.
-В восточной Африке известно племя наиров, где у женщины обычное состояние- это наличие 6-10 мужей, сожительство с которыми она меняет в зависимости от настроения. Здорово, конечно…только встает вопрос о том, чем же заняты мужья, если она вдруг «задержалась» на одном-двух?
О вопросе измен. Надо полагать, что в племени, где невеста предлагалась всему племени в брачную ночь, такой вопрос вообще не стоит.
-Не менее оригинально подошли к этому друзья из племени ассани. Там представительницы прекрасного пола могут изменять мужьям каждый пятый день. Интересно, у них календарь на стене висит, где они галочки ставят?
-Но есть и серьезные ребята. И измен они не прощают. Ни мужчинам, ни женщинам. На Марианских островах изменившего мужчину дамы имеют право забить насмерть. Но могут бросить пару булыжников и простить. По настроению.
-На тех же островах женщину за измену выгоняют из дома с полной конфискацией имущества. На мой взгляд, легко отделалась. И у нас такое практикуется, так что…
| | | | 20:37 | | |
| Подвиг веры. Святая великомученица Великая княгиня Елизавета Федоровна
В популярной литературе из серии «Великие женщины XX века» фигурируют актрисы и певицы, модельерши и модные писательницы, красавицы и соблазнительницы. Им хватило упорства и характера, чтобы прославиться. В этом ли подлинное величие? Не в величии духа ли оно?
Эта женщина обладала царственной красотой, величественной душой и силой духа истинной святой. Герцогиня Гессен-Дармштатская, Великая княгиня Елизавета Федоровна, матушка Елизавета. Во всех ипостасях она явила подлинное величие и глубокую любовь этому миру.
Настоящая принцесса по рождению Элла, как звали ее в семье, приходилась внучкой английской королеве Виктории и была старшей сестрой Алисы – будущей Российской императрицы Александры Федоровны. Несмотря на знатность происхождения, все семеро детей Великого герцога Гессен-Дармштатского Людвига IV воспитывались не только в любви, но и в строгости. Жизнь проходила по жесткому распорядку, одежда и еда были самыми простыми, по утрам – холодная ванна, обязательная работа по дому. После ранней смерти матери Элла практически заменила ее младшим сестрам и брату. От природы она была наделена многими талантами и добродетелями, с увлечением рисовала, любила классическую музыку и была ослепительно красива.
Еще в ранней юности она познакомилась со своим будущим мужем - Великим князем Сергеем Александровичем, сыном Александра II, который подолгу гостил у своих родственников в Дармштадте. Это был человек глубокой веры. Сергей и Элла венчались по православному обряду в Санкт-Петербурге. Говорили, что в России не было прекрасней пары. От Эллы не требовалось перехода из протестантской веры в православие, но через несколько лет после замужества она сознательно приняла веру близкого ей человека, вопреки воле горячо любимого отца.
Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы и, став хозяйкой первопрестольной, она вместе с супругом способствует расширению коллекции Исторического музея, проведению выставок и духовно-певческих концертов, строительству Музея изящных искусств. Елизавета Федоровна (имя, полученное в православии) ходила в приюты для беспризорных детей, богадельни раздавала еду, одежду, деньги. С началом русско-японской войны Великая княгиня отправляла на фронт походные церкви с иконами, тюки с продовольствием, медикаменты и подарки для солдат. На свои средства она сформировала несколько санитарных поездов, в Москве устроила госпиталь для раненых.
Пятого февраля 1905 года произошло страшное событие. Сергей Александрович был убит бомбой, брошенной террористом Иваном Каляевым. Толпа пыталась помешать прибежавшей к месту взрыва Елизавете подойти к останкам мужа, но она, молча, без крика и слез, стоя на коленях в снегу начала собирать и класть на носилки части тела горячо любимого и всего несколько минут назад живого мужа.
Все три дня до похорон она постоянно молится у гроба, а затем едет в тюрьму к Каляеву и просит его покаяться. Великая княгиня подает царю прошение о его помиловании, но нераскаявшемуся убийце был вынесен смертный приговор.
Начинается ее новая жизнь, жизнь православной подвижницы. Свои драгоценности она отдает в казну и родственникам, а на оставшиеся средства, купив в Москве усадьбу, создает Марфо-Мариинскую обитель сестер милосердия. При обители работала воскресная школа, библиотека, бесплатная столовая для бедных, приют для девочек сирот. Сама Великая княгиня спала в келье на деревянных досках, выполняла самую черную работу. Больные говорили, что от нее исходила целебная сила, которая помогала им переносить боль и соглашаться на тяжелые операции. Регулярно посещая самое злачное место Москвы - Хитров рынок, она ходила по притонам, устраивая детей в приюты, женщинам помогая найти работу. Ее не пугали нечистоты, болезни, страшная нищета и брань. Все население рынка, даже воры и бандиты уважали ее, называя матушкой.
Во время революционных волнений она решает разделить судьбу своей новой родины и отказывается покинуть Россию.
Великая княгиня Елизавета Федоровна была арестована и вместе с другими членами обреченной императорской фамилии отправлена в Алапаевск, недалеко от Екатеринбурга.
Восемнадцатого июля 1918 года узников ночью вывезли за город на заброшенный рудник. Избивая мучеников прикладами винтовок, палачи стали сбрасывать их в шахту. Елизавета крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не знают, что творят». Палачи начали бросать в шахту ручные гранаты. Из глубины шахты слышались звуки Херувимской песни, которую пели страдальцы. Елизавета Федоровна упала на выступ на глубине 15 метров. Рядом с ней обнаружат тело одного из великих князей с перевязанной головой. С тяжелейшими переломами и ушибами она и здесь стремилась облегчить страдания ближнего. Скончалась она в страшных мучениях от жажды, голода и ран.
Несколько месяцев спустя армия Колчака заняла Екатеринбург. Более года гробы с телами мучеников пытались вывезти за пределы России. Тело Великой княгини не подверглось тлению и распространяло благоухание.
Когда-то, побывав в Иерусалиме, она высказала желание быть похороненной в церкви Марии Магдалины в Гефсиманском саду. Теперь здесь, под высоким небом Иерусалима, в одном из самых святых мест на земле нашла вечное упокоение та, которую можно назвать подлинно великой женщиной XX века.(с) Светлана Омехина, научный сотрудник Третьяковской галереи.
| | | | 20:28 | | |
| Поездка в Руанду
Отрывок из «Бегущей с волками» Кларисы Эсстэс
Мне было около двенадцати, а происходило это на озере Биг-Бэсс в Мичигане. Приготовив завтрак и обед на сорок человек, все мои хорошенькие кругленькие родственницы, мама и тетушки, загорали, болтали и обменивались шутками, растянувшись в шезлонгах на солнце. Мужчины "ушли на рыбалку", то есть весело проводили время, рассказывая свои, мужские, истории и анекдоты и не стесняясь в выражениях. Я играла неподалеку от женщин.
Вдруг я услышала пронзительные вопли и в тревоге бросилась туда, где лежали женщины. Но они кричали не от боли. Они смеялись, и одна из моих тетушек, переводя дыхание между приступами смеха, снова и снова повторяла: "...прикрыли лица... они прикрыли лица!" И эта загадочная фраза снова вызывала у всех неудержимые приступы хохота.
Они еще долго стонали, взвизгивали, вскрикивали, охали. На коленях у одной из тетушек лежал журнал. Позже, когда женщины задремали на солнышке, я вытащила журнал из-под руки у спящей и, забравшись под шезлонг, стала жадно читать. Там был напечатан анекдот времен Второй мировой войны. В нем говорилось примерно следующее.
Генерал Эйзенхауэр собрался посетить свои войска в Руанде (это могло быть на Борнео, а генерал мог носить фамилию Мак-Артур – тогда для меня имена мало что значили). Губернатор пожелал, чтобы все туземные женщины выстроились вдоль грунтовой дороги и встречали Эйзенхауэра приветственными криками и взмахами рук, когда он будет проезжать мимо в джипе. Единственная неувязка была в том, что туземные женщины не носили никакой одежды, кроме бус да иногда еще пояска.
Нет-нет, так дело не пойдет! Губернатор призвал к себе старейшину племени и поделился с ним своими сомнениями. "Не стоит беспокоиться", – сказал старейшина. Если губернатор сможет выдать несколько дюжин юбок и блузок, он, старейшина, позаботится, чтобы женщины надели их по этому особому случаю. Губернатор и местные миссионеры раздобыли необходимую одежду.
Однако в торжественный день, за несколько минут до того, как Эйзенхауэр должен был появиться на дороге, выяснилось, что, хотя все туземные женщины послушно облачились в юбки, блузки пришлись им не по нраву и они оставили их дома. Так что все они выстроились по обе стороны дороги, одетые в юбки, под которыми, разумеется, ничего не было, и с голыми грудями.
Когда губернатор увидел это, с ним чуть не случился удар. Он отчитал старейшину, но тот доложил, что старшая из женщин обещала ему, что все женщины прикроют груди, когда генерал будет проезжать мимо.
– Ты уверен? – спросил губернатор.
– Совершенно уверен, – отвечал старейшина.
Времени для споров не оставалось, и можно только догадываться, что подумал генерал Эйзенхауэр, когда при приближении его машины одна обнаженная по пояс женщина за другой изящным движением поднимала подол широкой юбки и прикрывала им лицо.
Лежа под шезлонгом, я корчилась от смеха. То была самая дурацкая история из всех, которые мне довелось слышать. То была замечательная история, волнующая история. Но интуиция мне подсказывала, что это еще и запретная история, поэтому я много лет держала ее при себе. Иногда, в разгар трудных времен, даже перед тем, как сдавать экзамены в колледж, я вспоминала про женщин из Руанды, как они прикрывали юбками лица и наверняка же смеялись в подол. Я тоже смеялась и ощущала в себе целеустремленность, силу и устойчивость.
| | |
|
Register | 
Log in 
Profile 
Private Message 
Love card 
Guest book 
Photo albums 
